|
|
|
June 4th, 2009
09:48 pm
С раннего детства меня преследуют несколько бичей, мною же выращенных, многолетне отработанных и потому технически безупречныx: это своего рода апогеи моего идиотизма, соединенного с природной деликатностью, которые дают довольно дикие плоды – в частности, в виде огромного количества впустую потраченного времени и сил. Эти черные дыры моего рабочего ресурса стали появляться еще в 4 классе, когда я взялась делать стенгазету на тему республики Белоруссия. Белоруссии было необходимо мое художественное участие, и я не смогла отказать братской республике. Кто знает, если бы эта история закончилась иначе, возможно, сейчас у Белоруссии был бы иной экономический путь. Но история стала первым мороком моего будущего жизненного тяни-толкая, и, возможно, потому мы сейчас наслаждаемся анекдотами про одного специфического отца-основателя.
В четвертом классе мне поручили делать стенгазету про Белоруссию (почему у нее была такая странная тематика, я не помню), но поручили как-то невнятно. То ли мне надо было правильно акцептировать эту оферту, то ли пройти еще какой-то ритуал посвящения, но суть в том, что момент приема священной обязанности я почему-то не прошла, однако газету делать продолжила. Дело это было кропотливейшим, и спасла меня только трехтомная оранжевая детская энциклопедия, которую я к 10 годам выучила наизусть – там было много и подробно про автомобили ВАЗ, сельские профессии и про Белоруссию. Из энциклопедии я филигранно перерисовала народные белорусские костюмы, переписала неутешительные географические и демографические данные о республике и пошла черпать более спорные факты из других источников. За неделю я сделала газету, которой позавидовал бы любой издатель желтой прессы в наши дни. Подробности жизни среднего белоруса и причины его вселенской тоски были в газете как на ладони, оторваться от нее не было никакой возможности.
Я рисовала всю эту красоту, а мой позвоночник изнутри терло напильником – я была на 100% уверена, что газету делать не надо, потому что ее за меня уже делает кто-то другой. Но момент, когда прояснить ситуацию можно было небрежно, уже был упущен – я бы выглядела, мягко говоря, дурой, если бы неделю спустя после раздачи заданий спросила, надо ли мне их делать. Поэтому я продолжала страдать над газетой, интуитивно понимая, что я делаю это впустую. Мои сомнения подтвердились – за день до сдачи газеты я увидела, как классная руководительница обсуждает какое-то полотно с Наташей Никольской – единственной девочкой в классе, которая на момент поступления в первый класс умела читать не по слогам. Вы не подумайте, что я училась в школе для дебилов – просто в наше время в школу брали без экзаменов, и родителям в голову не приходило поганить лучшее время жизни своих детей смрадной учебой. Поэтому особо одаренные в нашем классе умели писать, считать и читать по слогам, а остальные особенно не заморачивались на эту тему класса до шестого. Упомянутая же Наташа же отличилась на самом первом уроке, чем навсегда подписала себе приговор – с того момента и до окончания школы с ней никто больше не разговаривал.
Отогнувшиеся уголки Наташиного полотна на столе учительницы выстрелили мне в лицо белорусскими узорами по краям – я поняла, что это конец мучений и начало тоски одновременно. Газета была уже сделана, и я была дурой дважды. Нет, даже трижды – я могла стать звездой и не стала, я потратила неделю жизни на белорусских крестьян и я продолжала мучиться вместо того, чтобы чувствовать себя свободной от обязательств.
Эта триликость моего неоправданного существования на земле преследует меня по сей день, и борьба с ним отнимает все мои силы. Я постоянно делаю что-то, что делать нет никакого толка, понимаю это и упорно делаю дело до конца – зная, что я даже никому не смогу это показать – настолько постыдно и уныло я буду выглядеть, если открою свою тайну. Это чувство мерзким стоматитом трется у меня во рту и слизью плюется в мозг, как дырка на большом пальце колгот. Когда я смогу победить эту страшную муку, я стану самой нужной, самой лучшей, самой сильной. Но я не знаю, как ее победить.
Я, собственно, к чему это все начала? Вчера я попыталась украсть туалетной бумаги. Не ржите. В нашем опиздунительнейше гламурном двухзвездочном офисе категории, буквы для которой нет в латинском алфавите, с момента наступления кризиса отсутствуют полотенца для рук. Когда я уточняла судьбу полотенец у арендодателя, который не смущаясь берет с нас 22 тысячи рублей за метр за офис без городского телефона и кондиционера, мотивируя эти пробелы комфорта тем, что наш особняк построен в 1838 году, когда телефонов и кондиционеров не было, арендодатель заявил, что полотенца для рук – это очень дорого, поэтому даже не рассчитывайте. Меня такие представления о гигиенических ценностях немного смутили, но я решила подождать. Пока я ждала лучших времен, стала исчезать туалетная бумага. Приличная бумага сменилась вторсырьем третичной переработки, кроме того, на каждый туалет теперь стали выделять один рулон в день. Для того, чтобы продемонстрировать нам всю неоднозначность проблемы с бумагой, уборщица даже перестала заправлять бумагу в держатель, а стала оставлять рулон просто так – на тумбочке в туалете. Мол, смотрите – бумага. Значит, живы будем.
Вчера нам не досталось и этого – уборщица погремела в туалете ведрами и ушла, не оставив ничего в память о себе. Однако когда я, путая следы, зашла в туалет этажом ниже, я увидела там целых два новых рулона. Второй этаж я ненавижу классовой ненавистью: во-первых, у них евроремонт в сортире, а у нас нет, а во-вторых, на втором этаже сидят остатки филармонии, которые своими голосами и бюстами дисгармонируют с моими представлениями о прекрасном. Собственно, и в туалет на втором этаже я заглядываю, чтобы отомстить недобидой дореволюционной интеллигенции.
Я решила, что два рулона бумаги для женщин из филармонии будет чересчур, и задумала перетащить один рулон на наш пролетарский третий этаж. Злорадство в этот момент смешалось с неприятным предчувствием фиаско. Но когда речь заходит о социальной справедливости, я гоню от себя дурную интуицию. Все будет хорошо, и Ленин такой молодой.
У меня в руках были две сумки, когда я взяла нелимитированный рулон и начала снимать с него верхний слой, чтобы рулон достался мне чистым и неиспоганенным клешнями филармонии. В этот момент брусочек туалетной бумаги вдруг вздрогнул в моих руках, сжался в пружину и распрямился уже в резком прыжке вверх, мгновение – и он тонул в унитазе. Как такое могло случиться? Я не девочка вам, чтобы разворачивать бумагу прямо над унитазом – я отошла от него на два шага и вершила социальную справедливость вдалеке от воды. Но он ушел. Сам. Не достался никому, утонув в унитазном жерле. Совершил прыжок, превосходящий свои размеры в десяток раз. Победил пространство. И я осталась одна.
|
June 3rd, 2009
06:38 pm
Дорогие россияне!
Сегодня мне бы хотелось представить вам безграничный в своей пиздатости проект, который, ясен хуй, принадлежит со всех сторон самой красивой и умной женщине в истории цивилизации Наташе Тарнавской и еще одному специальному мужчине. Проект называется "Антибуки" и приносит дохуя бабла. Смотрите и восхищайтесь нами.
Спешиал сенкс ту ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) alexeinikolaev, который красиво рисует и хорошо кушает.
|
May 15th, 2009
05:52 pm
Друзья, все вы знаете, что у меня есть несколько объектов лютой классовой ненависти. Ярость моя по их поводу безгранична, и бороться с ними я буду до последней капли пролетарской крови. Вот эти категории населения:
- дуры, которые считают, что если мужчина их выебал, то он им что-то должен;
- мужчины и женщины, которые кушают на работе домашние заготовки с целью накопить на плазменную панель;
- непьющие посетители фитнес-клубов;
- нелюди, называющие себя дауншифтерами.
О последних мой сегодняшний манифест ненависти.
У меня, знаете, много знакомых разных – я же беспорядочна в связях по большому-то счету. Среди них, конечно же, много всяких упырей. И некоторые из них величаво именуют себя дауншифтерами. Дауншифтер – гордое слово, конечно же. Потому что оно про море и ветер в лицо, про искренних друзей и работу с навозом на ферме, потому что оно «карьера Димы Горина». Поэтому ясен хуй называется дауншифтером приятнее, чем уебком. Я бы сама выбрала первый вариант, коли стояла бы такая дилемма. Дауншифтером быть приятно, если ты в ранней юности покорил Мосэстраду и Российскую товарно-сырьевую биржу, а потом поглядел в бесчестные глаза Тины Канделаки да и поехал кур растить в Нечерноземье. Однако что же делать, если ты за Канделаки ходишь-ходишь годами, а она в глаза тебе не заглядывает? Где найти подземный толчок судьбы для того, чтобы изменить свою гнилую жизнь бакалейного магната и уехать в глушь в Саратов?
Все без исключения знакомые, зовущие себя дауншифтерами, похожи друг на друга. Это мужчины 30 или около того лет, которые с юности шагали к счастью, и счастье это им мнилось разумным итогом тех способностей, которые заложены были в них природой и образованием – доброта, грамотная устная речь, хорошая память – что еще нужно, чтобы стать богатым и знаменитым? После многих лет пути оказалось, что нужно очень многое. И что память и речь тут особой роли уже не играют – нужны усердие и смелость. И еще нужно работать без остановки и постоянно отвечать за каждое свое слово. Это все сложно, долго и геморно – всякий это знает. И эти мужчины поняли, что они не осилят. Вот просто так сели и поняли, что пиздец – ничего у них не получается. И денег не будет, и слава не бьется в окна салютами, и не все женщины не всегда их любят. Как в таком признаться?
Я не знаю ни одного человека, зовущего себя дауншифтером, который спустился бы на ступень вниз с каких-то осязаемых высот. Заработал миллион и уехал в деревню. Выпустил 20 гениальных романов и ушел писать двадцать первый в бочку. Стал директором угольного месторождения и пошел работать в зоопарк. Ну то есть они есть, конечно же, но дауншифтерами они редко себя зовут – просто потому что после их прихода в зоопарке начинается совсем другая жизнь. А новые дауншифтеры живут себе спокойно как жили – работают теми же клерками в тех же компаниях и в ус не дуют, потому что у них теперь есть другой статус, оправдывающий любое безделье и безденежье – дауншифтинг.
И в общем хорошо даже, что они выпадают из общей истерии за место под солнцем – места останется больше. Просто они в силу паники перед внезапно развернувшейся пред их глазами жизнью постоянно что-то декларируют свое дауншифтерское. А это же лицемерие. Так нехорошо, это дети читают.
Собственно, все. Про еблю в следующий раз.
|
May 11th, 2009
04:28 pm
Тот самый элитарный таунхаус на Рублевке, в котором я живу, находится аккурат рядом с общежитием Института физкультуры - и я ежечасно наблюдаю поведенческие модели спортсменов, которые, знаете ли, в корне отличаются и от мужской, и от женской моделей поведения. Например, они любопытно знакомятся - то про седловидную мышцу мне сделают комплимент, то в магазине усомнятся, что все это мартини я себе на вечер купила, а не на празднование тридцатилетия факультета пятиборья.
Вот давеча захожу в люксовый гастроном "Пятерочка" и вижу двух атлетически сложенных юношей в бирюзовых трико - их грудные мышцы двигались в такт незримому метроному, их движения были синхронны и по-балетному прекрасны, их кудри были аккуратно уложены точь-в точь как у специального мужчины Антиноя, которого я рисовала полгода, а потому запомнила каждую волосинку у этой гламурной бляди мужского пола. Короче говоря, симпотные были юноши, чо говорить.
- По два или по три? - вопрошали юноши друг к другу.
- Давай по два.
- Не, ну мало. Давай по три.
Я засмотрелась, знаете ли. Все-таки полноценность мужчины не только в фасоне трико заключается.
- Не, ну давай по два, чего деньги переводить.
- Не, давай по три. Что мы, не осилим что ли?
Я стеснительно заулыбалась, утыкаясь лицом в редис. А юноши уже уходили к кассе. И пробивали на двоих шесть яблок.
|
April 2nd, 2009
11:55 pm
Когда вы станете таким же пожилым, как я сейчас, возможно, вам откроется парадоксальное знание - времени чудовищно мало. И дело вовсе не в том, что каждый день сокращает жизнь ровно на сутки, а в том, что, как ни странно, с возрастом открывается гораздо больше возможностей и больше того, что "впереди". "Все впереди", которое было у меня в 20 лет, так смешно и по-детски мало по сравнению с тем, что впереди сейчас, что и вспоминать о нем стыдно.
Ужимаемая с обеих сторон - уходящим временем с одной и величиной открывающихся возможностей с другой, - я кусаю локти, оплакивая каждую минуту, которая по недосмотру оказалась использованной без толку. Что будет со мной в старости - даже страшно подумать, ведь тогда горизонт возможного изогнется, искривляя пространство, и станет жалко даже моргать, чтобы ни дай бог ничего не упустить. И уже сейчас, начиная копаться в чем-то, где хочется стать хотя бы профессиональным любителем, я в панике считаю, сколько же я успею узнать и сделать, прежде чем исчезну навсегда.
Как же страшно и сладко поет птица времени, открывая и закрывая странные дверки возможного перед самым моим носом.
|
March 22nd, 2009
07:24 pm - Это ж ебвашумать!
А вы знаете, что мужыг слева и мужыг справа - это два разных мужыка?
Первый - Дмитрий Орлов ("Первый после бога", "Небо. Самолет. Девушка"), второй - Владимир Вдовиченков ("Бумер"). И хуй бы я знала, что их двое, если бы не познавательные передачи по ОРТ. Вот спорим, вы тоже охуели?
|
February 27th, 2009
01:28 pm
Вот, блядь, трепещите, упыри, про ниибацо божэственную жэнщину Наташу Тарнавскую написали в культурной газете "Ведомости": http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2009/02/20/182772
|
February 16th, 2009
06:43 pm
Друзья!
К праздникам "взаимного отъебись" демонически снижена цена на чесало! Я конечно понимаю, что вам похуй, но вдруг чо кому надо.
Тута цены: www.headmassager.ru, а вот он, волшебный источник моего обогащения:
|
February 12th, 2009
10:57 pm - Про друзей
Таня Амброзевич сразу поразила меня тем, что на консультацию перед вступительным экзаменом в МГУ пришла с веником. Нет, конечно потом стало понятно, что веник она выклянчила в учебной части, чтобы подмести что-то там в поточной аудитории, но первое впечатление, извините, козе в жопу не засунешь.
Дефиле со средствами уборки Таня спланировала безупречно – тут вам и веник, поднятый над головой, и подробный проход с ним по рядам, и лицо с выражением сосредоточенности на своем внутреннем мире – то самое лицо, с которым я обычно кадрю олигархов в «Маяке». Таня вообще любит производить впечатление вениками, надо сказать. Она даже замуж из всей нашей тусовки первая вышла, точнее она единственная сочеталась браком, тогда же еще не было понятно, что мы – все оставшиеся – нахуй никому не нужны.
На первой лекции мы заняли места сообразно своему представлению о роли учебы в нашей жизни. То бишь я с девушкой Викой сидела за самой дальней и самой угловой партой у окна, нескромно ржала и кидалась в окно бумажками, стремясь попасть в мужиков на улице. Прямо перед нами сидела Таня Амброзевич. Она сидела одна, что нас заранее насторожило – только девушка, которая понимает, зачем она приперлась в МГУ, может проторчать полдня одна за партой. Поскольку мы поступили в МГУ, чтобы научиться пить портвейн через нос, такой роскоши, как одиночество, мы позволить себе не могли.
Лекция была о чем-то очень бессмысленном типа муниципального права. От того я ржала громче и хлопала окном чаще, Вика мне вторила и непристойно пялилась на мужиков. Таня сидела ровно, почти не дергая убранными в хвост волосами и внимательно слушала преподавателя, очень редко и коротко делая пометки в тетради левой рукой. Это меня по-настоящему потрясло – я, допустим, могла понять, что можно поставить крест на молодости и записывать за преподом каждое слово, еще я могла понять, как можно слушать преподавателя и ничего не писать – ну как-то так, уйти же неудобно. Но Таня, судя по всему, была чем-то иным, почти кинематографическим – именно такими мне представлялись студенты шестидесятых из фильмов про будущих физиков – они понимали, о чем говорит преподаватель и делали записи в тетрадях типа «Спектральный анализ квантового парагенеза – не забыть вечером посмотреть примеры в монографии Крейзера!» или «Моносемические свойства плазмы – обсудить с профессором стокгольмский подход». Я – правда – всегда мечтала быть такой. Думающей, знающей, живущей в каждом своем слове. Но я такой не была и не буду - помню, меня тогда остро укололо отчаянием.
Одновременно боясь разочарования и предвкушая открытие чего-то еще более загадочного, я потянулась вперед, чтобы заглянуть Тане через плечо. В Таниной тетради очень твердым вертикальным почерком были выстроены числа:
5 10
15 20
25 30
35 40
45 50
55 60
65 70
75 80
Время лекции было разбито на пятиминутки, и Таня строго по часам зачеркивала числа. Все остальное время Таня внимательно смотрела на часы, ожидая, когда закончится лекция.
|
December 8th, 2008
10:04 am
Одухотворенное ебало я имею с раннего детства. Если кто сомневается, что ебло мое кроме "два двойных мохито, пожалуйста" ничего не выражает, то вот ему история.
Я заканчивала первый класс, за окном стояла звенящая весна, и жизнь в 7 лет казалась сложной, как домашний утиный паштет и мудрой, как мисс Марпл. На уроке чтения мы разбирали рассказ "Коля и Слава", фабула его была по-дзенски проста: Коля с мячом атаковал ворота, защищаемые Славой, в финале рассказа Коля забивал желанный гол. Рассказ был в духе минимализма написан простым митьковским языком: "Коля подбегает к воротам, перед ним Слава. Кто же победит - Коля или Слава? Бей, Коля, не бойся!" Ну и так далее.
Я посмотрела на сверкающую весну за окном. Боже, какая тонкая метафора! - подумала я. Мальчик Коля сталкивается лицом к лицу с собственной славой! Получается, что слава по сути недостижима - если Коля забьет гол, его слава потерпит поражение, если промахнется - он сам проиграет собственной славе. Как тонко автор постиг природу соперничества - это чувство полностью внутри, оно не имеет отношения к твоему противнику, твоя слава существует только тогда, когда ты идешь к победе, и она ускользает, как только ты берешь очередную высоту.
- Тарнавская! Ты прочитала рассказ? Ответь на вопрос - как звали мальчика, который стоял на воротах? - крикливо спросила моя первая учительница Ольга Владимировна.
- Идите вы нахуй, - ответила я, снова отворачиваясь к апрельскому окну. - Быдлы.
|
December 7th, 2008
10:27 pm
Когда я училась на втором курсе, я влюбилась в Петю. Это, я считаю, еще ничего, до 18 лет мне вообще нравились казахи. Петя был умен, красив, носил очки и учился на юрфаке. Если отбросить первые три достоинства, то четвертое все равно перевешивало все возможные его недостатки. С моими чувствами к Пете связано у меня множество серьезнейших переживаний, легко понять, как восприимчива я была тогда к каждому его слову и взгляду.
Однажды я зашла в библиотеку первого корпуса гуманитарных факультетов МГУ выпить водки. Это не зазорно, хоть и звучит нелепо - в мое время многие ходили в библиотеку, не стесняясь, потому что там было тепло, а из остальных сидячих мест в первом гуме гоняли, если ты долго там сидишь и ничего не заказываешь.
В читальном зале сидел Петр. Я смущенно затолкала ногой под шкаф высыпавшихся из кармана Бесноватых и спросила, что Петя пьет. Но Петя читал Кафку. Конечно сейчас всякие типа babasja возмутятся, что мол ничего такого в этом нет и вообще многие в детстве болеют свинкой и читают Кафку. Но я вам скажу: Бабася - это женщина, которая прочитала "Войну и мир" 10 раз. Без угроз. Не за деньги. Ну, собственно, вы все поняли.
Меня так потряс поступок Пети, что на следующий день я пришла в универ трезвая. Я взяла в читальном зале "Процесс" Кафки и села читать. Знаете, в этот момент я чувствовала себя одухотворенной богиней, которая вот так вот нисхуя может прийти и шикарным жестом взять себе Кафки. Это было единственным позитивным моментом в моем знакомстве с великим писателем. Потому что если вы читали "Процесс" да еще тогда, когда за соседними столами греется разбавленный портвейн, а у стеллажей с подшивкой журнала "Социологические исследования" Вова с философского сосется с какой-то блядью в ботфортах, то вы поймете, что Кафка - не самый увлекательный писатель. На третьей странице я взгрустнула, на шестой заебалась, на семнадцатой охуела. Я поминутно отвлекалась и глядела по сторонам и чем дальше я читала, тем более интересной мне казалась реальность.
Я рассеянно пролистала книжку вперед - там было столько букв, что я впала в отчаяние. Так же тоскливо я пролистала ее назад - букв было меньше, но взгляд мой упал на другое - на бумажный кармашек для формуляров, приклеенный к обложке книги. На кармашке было написано "Шкаф №17", и чья-то романтичная летящая рука приписала к слову "Шкаф" окончание "-ка". Получалось "Шкафка". Я поняла, что до меня эту книгу держал кто-то, кто испытывал точно такие же чувства - непонимание, как он здесь оказался и зачем его юные годы уходят так скоро. И он бесконечно точно выразил свои переживания в этом незатейливом слове "Шкафка".
Я сдала книгу и ушла. А Петя меня очень скоро бросил. И знаете, почему? Потому что я ему звонила каждую ночь пьяная поделиться знанием, что мир прекрасен. А у него в семье так было не принято.
|
November 26th, 2008
07:21 pm
Друзья, не могу не рассказать историю про мою великую маму.
Мама у меня - представитель классической русской интеллигенции. Несколько ее высших образований полностью затмеваются декалитрами прочитанной классики и прочей изощренной хуйни. Вот скажите - много в просвещенной России есть людей, которых можно назвать фанатами (!!!) Герцена? А вот мама - пожалуйста. К тому же фамилия у нее Иванова, а не такая подозрительная, как у меня. Надо сказать (это важно для сюжета), что из детей у мамы есть я и моя старшая сестра.
Мама сейчас является старшей по подъезду, и то, что она развела во вверенном ей подъезде и на прилегающей территории, потрясает воображение даже Церетели, когда он мечтает вернуться к классической скульптуре. Я давайте промолчу про то, что подъезд занял первое место по благоустроенности (или чему там) в Восточном округе, мама не слезает с телевизионных экранов (пизжу, один раз показали), а квартиры в нашем подъезде дороже точно таких же квартир в соседнем подъезде нашего же дома на 30%. При этом мама все делает интеллигентно и с профессорской задоринкой.
На днях у мамы возникло какое-то бытовое недопонимание с мужчиной нерусской наружности, снимающим квартиру в нашем доме. То ли кто-то парковался не там, то ли мусор положили не по фен-шую, но только мужчина необдуманно вспылил - схватился за кинжал и заскрежетал зубами, разглядывая в маме беззащитную пенсионерку.
- А мне-то что до Вас? - сказала мама беззаботно. - У меня два сына и оба скинхеды.
Мужчина убрал кинжал и бегло огляделся.
- Даа?.. - протянул он тихо и осторожно. - А как же... а что-то я сколько живу тут, ни разу их не видел...
Мама лузгнула несуществующей семечкой и сплюнула ее мужчине на ботинок:
- Да они в тюрьме щас.
|
November 25th, 2008
10:21 pm - Д.У.Н.Я.
Есть такое сообщество - ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif) dura_ru - предназначено оно для такой женской черты, как амбивалентность, связанная с ложным самоутверждением - а именно гордости за собственную неординарность, прикрытую неуклюжей стыдливостью. То бишь то, для чего мужчины используют самоиронию, девушки используют дуру_ру.
Посты внутри русских дур делятся на три типа:
1. Посты, полностью соответствующие назначению - короткие смешные истории про то, почему все дуры такие женщины, написанные на примере автора. Таких, как мы знаем, мало.
2. Посты про несколько менее забавные истории, написанные не очень удачно, а потому простительные с точки зрения жж, но не вечности.
3. И наконец - посты, к которым придраться невозможно ни при каких обстоятельствах. Вот ни к одному слову. Выглядят они так:
"Я не виделась с ним 3 года. Моя жизнь уже устоялась, сложилась, нет-нет, я не жалею ни о чем! И вдруг - эта встреча в метро! И я ловлю себя на мысли, что думаю о нем!!!! О МОЕМ ЭКС!! У меня есть МЧ (примечание автора - обязательно использовать термины "экс", "бывший" и "мч", потому что остальное не очень внушительно и не обозначает статус) и мы счастливы! Боже, какая я дура! Дура-дура, вот такая дура, девочки..."
Только конечно же блестящее воспитание мое в институте благородных блядей девиц запрещает мне открыть каменты и написать автору, что она дура. Ибо зря это - пост ее полностью соответствует месту, где он опубликован - и придраться не к чему. Напишешь, что дура - она улыбнется и поблагодарит за высокую оценку ее творчества.
Как жить в мире такого полисемичного языка и такой доступности для каждого присвоить себе великое имя дуры?
|
November 24th, 2008
04:40 pm
Все же есть плюсы в ОРВИ - до чего ж приятно посмотреть дневной телепиздец, который по многу лет от меня ускользает. Вот в "Судебных страстях" слушается занимательное дело - местная шалава защищалась от ролевых игр с ебарем из четвертого подъезда и попортила соседское белье, сохнувшее на веревочке во дворе на общую сумму 15 284 рубля 17 копеек.
Я думаю, что во всемирный день защиты прав потребителя надо сделать спецвыпуск "Судебных страстей" с Александром Пушным и Алексеем Кортневым, например, в роли пострадавших. Допустим, Кортнев поджег почтовый ящик Пушного, потому что тот постоянно кидает бычки ему на балкон, а в почтовом ящике было извещение о ценной бандероли, которую Пушному прислал шурин из Астрахани, а в посылке икра, а пока приносили повторное извещение, икра протухла, но теперь Почта России конечно благодарна Кортневу, ибо у нее есть возможность подать иск на шурина, нарушившего правила пересылки.
|
November 3rd, 2008
10:18 pm - Абивление
Друзья,
Мне нужен дружественный флорист, который за бутылочку водки даст консультацию относительно - вы, блядь, не поверите - цветов. Только мне нужен не такой флорист, который их упаковывает красиво, а такой, который знает, как они, суко, растут. Если есть кто из близких друзей - напишите мне. Потому что я ниибацо приятный собеседник.
|
October 4th, 2008
09:36 pm
Да, совсем забыла вовремя выложить бесценную корочку. Наташа Тарнавская - официальный барыга Дня города-2008.
|
September 28th, 2008
11:08 pm
Ну кстате второй год падряд в собсный деньражденья ни капли олкоголя. Фонтастего.
|
10:30 pm
Разные женщины любят разные времена года. Кто-то любит лето, кто-то весну, зиму, осень. Это зависит от того, на какой сезон в этом году у женщины есть красивые шмотки.
|
September 17th, 2008
10:30 pm
Садясь вечером в маршрутку на Преображенке, жители района неизменно расстегивают сумки, карманы и барсетки, достают телефоны и звонят куда-то. Разговор у всех - от владелиц поддельных Valentino до хозяев твердых пластиковых дипломатов - одинаковый:
- Я в маршрутке, да. Да. Почему-почему, потому что я ее ждала стояла!
По нашему Сиреневому бульвару ходит только один маршрут, и дождаться маршрутки через 30 минут - это вообще большая удача. В том смысле, что они правда все ждут на улице, а не ебутся по теплым подъездам друг с другом. Между "да-да" и "почему-почему" происходит короткая пауза, и лицо говорящего сморщивается как от изжоги, проваливается куда-то внутрь и застывает там до конца беседы. Звонят они женам, мужьям, родителям, братьям и детям. Молодые девушки, грузные мужчины и пожилые мамы.
Мне непонятно - почему никто из них не заканчивает разговор фразой "Я тебя люблю"? Зачем каждый из них едет домой, если он не успел сказать по телефону о нежности? Зачем они звонят, чтобы услышать то, что заставит их морщиться? Почему человек на том конце трубки не радуется позвонившему наконец близкому человеку, а спрашивает, где тот был? Почему они не встречают друг друга у метро с цветами, если так беспокоятся? И наконец зачем они звонят каждый вечер, если информация все никак не меняется?
У меня была школьная подруга, которая, дождавшись от меня звонка после нескольких дней или недель молчания начинала разговор с фразы: "Ептваюмать, ты чего не звонила так долго?". В какой-то момент я не выдержала и навсегда послала ее нахуй, вполне, думаю, незаслуженно - просто я хотела, чтобы мне были рады, а ее модель отношений предусматривала какие-то дежурные перебранки, которые на самом деле означают наверное форму радости. Собственно, эти маршрутные разговоры тоже что-то значат помимо простого отчета, может быть, даже любовь - только на лице этого не написано, и телефон после разговора в карман засовывается торопливо и с отвращением.
И еще я подумала - а почему вот мне папа не звонит ни с того ни с сего, хотя из травмпункта я звоню ему чаще, чем с работы, и прайс-лист на зашивание на мне резаных и колотых ран в 36-й больнице мы с ним наизусть выучили. 6 штук между прочим стоит ебло зашить аккуратно, если чо. Или почему я Соболеву не ору в трубку "Где ты?", когда он на полтора часа опаздывает, а я под дождем стою в луже в Кузьминках. Потому что любовь, товарищи, это доброта и терпимость, вот почему.
Это я к чему, собственно? Не трещите, товарищи, в маршрутках по телефонам про хуйню вашу отчетно-выборную, охуеваешь сидеть и со всех сторон стерео это слушать у всех одинаковое.
|
September 11th, 2008
11:12 pm
Тяжелая болезнь окончательно скушала мой мозг - думать не то что бы нечем, но как-то не о чем. Сегодня в мерзостный дождь проезжала мимо так и не посещенной мною, к несчастью, пельменной на Красина, ровно в этот момент из ее раскрашенных дверей вышел мужчина. Он счАстливо вздохнул в небо с улыбкой свободного человека и вспорхнул крыльями своей расстегнутой куртки, будто обдувая себя светлым воздухом вечного счастья. Выглядел он так, словно на улице не отвратная морось, а первые теплые дни мая, когда наконец можно ходить в расстегнутой одежде и без шарфа, а школьники перебежками шарятся по городу в футболках, покрывшись счастливыми мурашками.
И я подумала, что святые пельменные так и должны работать до 17.00, ничего в этом странного - порядочный человек должен опохмелиться там с утра, пойти гулять и в библиотеку, к 16 вернуться ужинать и уже после этого с легкой такой ломотой в теле, которая бывает после удачного, но слегка напряженного дня, идти уже домой - спать и пить.
|
|
|
